Возле обувницы стояли три огромных пакета. Из первого торчали резиновые сапоги, во втором лежали упаковки рабочих перчаток, средство от комаров, солнцезащитный крем и какая-то широкополая панама. Третий был набит старой одеждой: растянутыми футболками, спортивными штанами и кофтой, которую Майя несколько лет собиралась выбросить, но муж всё время говорил:
— В гараж пригодится.
Теперь, судя по всему, кофта получила повышение.
Майя поставила сумку с продуктами на тумбочку и посмотрела на мужа.
— Мы кого-то эвакуируем?
Леонид даже не улыбнулся. Наоборот, выглядел довольным собой.
— Тебя собрал почти полностью. Сапоги тридцать девятого, как ты носишь. Перчатки специально маленькие взял. Репеллент хороший, мама таким пользуется.
— Куда ты меня собрал?
Он посмотрел на неё так, будто ответ был очевиден.
— На дачу.
Майя перевела взгляд с мужа на сапоги.
Шёл конец июня. Беременность была уже хорошо заметна — седьмой месяц. Ещё неделю назад они обсуждали, что в субботу съездят к Галине Петровне, матери Леонида, пожарят рыбу, Майя посидит на веранде, а Леонид починит расшатавшуюся дверцу теплицы.
Но, насколько она помнила, пункт «переехать туда до родов и экипироваться как сотрудник овощеводческого хозяйства» в разговоре отсутствовал.
— Леня, ты сейчас шутишь?
— А что такого? Там тебе лучше будет. Воздух, тишина. В городе духота.
Он начал вытаскивать покупки из пакета, демонстрируя каждую вещь отдельно.
— Вот сапоги. Вот перчатки. Панаму мама вроде хотела свою дать, но я подумал, зачем тебе чужая. Купил новую.
— Очень предусмотрительно.
Майя сняла босоножки и медленно прошла на кухню.
Леонид отправился следом.
В свои тридцать четыре года он работал инженером в компании, которая обслуживала торговое оборудование. Обычно уходил около восьми утра и возвращался после семи вечера. Майя была на три года младше, работала бухгалтером в небольшой фирме и последние два года почти полностью из дома.
Именно удалённая работа, как выяснилось, сыграла с ней злую шутку.
Леонид почему-то решил, что если жена не ездит утром через весь город, значит её рабочий день представляет собой длительный перерыв между завтраком и сериалом.
Хотя видел прекрасно: ноутбук Майя открывала в девять, закрывала ближе к шести, а иногда вечером ещё отвечала руководителю.
— А работать я откуда буду? — спросила она.
— С дачи. Интернет там нормальный.
— Хорошо. А зачем мне рабочие перчатки?
Леонид наконец понял, что подошёл к основной части своего плана.
— Ну а что ты там целыми днями делать будешь?
Майя несколько секунд смотрела на него.
— Работать.
— Я имею в виду кроме работы.
Вот теперь всё стало интереснее.
Дача принадлежала Галине Петровне уже почти двадцать лет. Небольшой дом, баня, теплица и участок, на котором свекровь ежегодно пыталась победить голод во всём Центральном федеральном округе.
Три сорта помидоров.
Четыре сорта огурцов.
Картошка.
Кабачки.
Морковь.
Свёкла.
Лук.
Чеснок.
Зелень.
Клубника.
И непонятная грядка с патиссонами, которые никто особенно не любил, но Галина Петровна каждый год выращивала их из уважения к самому факту существования патиссонов.
Любой свободный квадрат земли вызывал у неё желание немедленно что-нибудь туда посадить.
Раньше она справлялась сама. Леонид приезжал по субботам, перекапывал то, что требовало мужской силы, таскал воду, поднимал мешки, ремонтировал.
Но весной у Галины Петровны начала побаливать спина.
Ничего серьёзного врач не нашёл, однако настоятельно посоветовал прекратить изображать двадцатилетнюю ударницу сельского хозяйства.
После этого свекровь несколько раз сказала сыну:
— Надо мне сокращать огород. Или вы помогайте. Я одна столько больше не вытяну.
Вполне разумная просьба.
Только Леонид услышал её каким-то своим внутренним переводчиком.
В его версии получилось: «Майя должна переселиться на дачу и принять объект под круглосуточное управление».
За ужином он изложил детали.
— Смотри. Утром прохладно — польёшь. Потом работаешь. Вечером уже солнца нет — можно пройтись, сорняки убрать.
Майя перестала резать огурец.
— Ты это сейчас расписание мне составляешь?
— Я просто объясняю, чтобы тебе самой было удобнее.
— Спасибо. А обеденный сон у меня по графику предусмотрен или сразу окучивать картошку?
Леонид раздражённо отодвинул тарелку.
— Ну зачем утрировать? Никто тебя пахать не заставляет.
— Пока в твоём плане есть утренний полив и вечерняя прополка.
— Это разве работа?
— Нет, конечно. Развлекательная программа.
Он не уловил иронии.
— Вот именно. Двигаться тебе полезно.
Врач действительно говорил Майе двигаться.
Гулять.
Плавать, если удобно.
Не лежать целыми днями без медицинских показаний.
Но про перенос леек между грядками, прополку в наклон и соревнования с колорадским жуком доктор почему-то не упоминал.
Майя напомнила об этом.
Леонид махнул рукой:
— Я же не говорю тебе мешки таскать.
На этом спор тогда закончился.
Вернее, Майя считала, что закончился.
Через два дня Леонид вернулся с работы и сообщил, что в воскресенье отвезёт её вещи на дачу.
— Какие вещи?
— Ну, обычные. Ноутбук, одежду. Мама сказала, постельное там есть.
Майя сидела за кухонным столом с ноутбуком и сверяла отчёт.
Она подняла глаза.
— Я никуда не переезжаю.
— Май, мы уже это обсуждали.
— Нет. Ты рассказывал мне, что придумал. Я сказала, что жить там не буду.
— А что тебе здесь держаться?
Вот эта фраза ей особенно понравилась.
В квартире, которую они снимали уже третий год, были её вещи, удобное рабочее место, магазины в двух минутах, поликлиника неподалёку и роддом, выбранный заранее.
На даче ближайший нормальный магазин находился в соседнем посёлке, а дорога до города без пробок занимала около пятидесяти минут.
— Например, наблюдение у врача.
— Я тебя буду возить.
— Среди рабочего дня?
Леонид задумался.
— Можно заранее договариваться.
То есть уже первая реальная бытовая деталь в безупречном плане потребовала отдельного согласования.
Майя вернулась к отчёту.
— Я не переезжаю.
Несколько дней Леонид тему не поднимал.
Майя даже решила, что он всё понял.
В субботу они действительно съездили на дачу.
Галина Петровна встретила их у калитки в старой соломенной шляпе и сразу отправила сына разбираться с бочкой, из которой подтекала вода.
Майе принесла стул на веранду.
— Ты куда полезла? Сиди. Я тебе смородины принесу.
— Могу зелень перебрать.
— Переберёшь, если захочешь.
Никаких распоряжений свекровь не давала.
Больше того, когда Майя попыталась помочь собрать редиску, Галина Петровна недовольно посмотрела на её живот:
— Не наклоняйся ты так. Нашла тоже время геройствовать.
Майя удивилась.
Потому что по рассказам Леонида получалось, будто его мать уже мысленно вручила невестке должность начальника грядок.
По дороге домой Майя спросила:
— Твоя мама вообще знает, что я должна у неё жить?
Леонид немного помолчал.
— Мы в общих чертах говорили.
Это выражение Майя запомнила.
Через неделю жара усилилась. Леонид несколько раз разговаривал с матерью по телефону о поливе. Один вечер просидел на кухне, изучая какие-то системы автоматического орошения, но покупать ничего не стал.
— Дороговато, — сказал он. — Да и зачем, если вручную можно?
Кому именно «можно», уточнять Майя не стала.
В пятницу всё наконец выяснилось окончательно.
Леонид вернулся с работы уставший и раздражённый. Мать позвонила ему прямо в дороге и сказала, что из-за жары земля пересыхает за день.
Он переоделся, поел, а потом снова начал:
— В воскресенье тебя отвезу. Хватит спорить.
Майя сидела на диване и складывала детские вещи, которые накануне постирала.
— Куда отвезёшь?
— На дачу.
— Нет.
Леонид встал напротив неё.
Наверное, ему казалось, что сейчас требуется твёрдость. Что нормальный муж должен принять решение и положить конец женским сомнениям.
Получилось совсем иначе.
— Поедешь на дачу и будешь работать на грядках до родов. Мама одна всё не потянет.
Майя положила маленький ползунок на стопку.
Посмотрела сначала на мужа, потом в сторону прихожей, где уже неделю лежали купленные им сапоги.
И спорить не стала.
— Хорошо.
Леонид даже растерялся.
— Что — хорошо?
— Я тебя услышала.
На следующее утро после завтрака Майя достала большой чемодан.
Тот самый, с которым они два года назад ездили отдыхать в Калининград.
Леонид увидел его возле шкафа и заметно оживился.
— Вот. Совсем другое дело. Там реально тебе будет лучше.
Майя открыла шкаф.
— Возможно.
Она складывала вещи спокойно и очень аккуратно.
Леонид пару раз заглядывал в комнату.
Потом позвонил матери.
Дверь была открыта, поэтому Майя прекрасно слышала:
— Мам, всё нормально. Майя наконец поняла. Завтра привезём.
Пауза.
— Да, с вещами.
Ещё пауза.
— Ну поживёт пока. Чего ей в городе сидеть?
После разговора Леонид даже вспомнил про панаму.
Принёс её из прихожей.
— Возьми обязательно. На участке после двенадцати печёт.
— Положи рядом.
— Давай я сам.
— Не надо. Я справлюсь.
Он ушёл на кухню довольный.
Минут через двадцать вернулся и остановился возле чемодана.
Сначала просто смотрел.
Потом наклонился.
Наверху лежали рабочие перчатки.
Под ними — его джинсы.
Его спортивные штаны.
Пять футболок.
Бельё.
Носки.
Домашняя одежда.
Сбоку Майя аккуратно пристроила зарядку для телефона и электробритву.
Леонид медленно выпрямился.
— Это что?
— Вещи.
— Я вижу, что вещи. Почему мои?
Майя застегнула внутренний карман чемодана.
— Потому что ты едешь на дачу.
Он сначала усмехнулся, решив, что теперь шутит уже она.
Но жена закрыла чемодан.
— Май.
— Что?
— Хватит.
— Я совершенно серьёзно. Твоя мама одна не справляется. Ты сам сказал.
— У меня работа.
— У меня тоже.
— Мне каждый день в город ездить!
— Пятьдесят минут.
— Иногда час двадцать, если пробка!
Майя кивнула.
— Неприятно.
— И что я должен, по-твоему, после работы ещё на грядках стоять?
— Не знаю. Ты говорил, на свежем воздухе это отдых.
Леонид несколько секунд молчал.
— У тебя совершенно другая ситуация.
— Конечно. Я ещё беременная. Поэтому твоя кандидатура даже лучше.
Он прошёлся по комнате.
— Ты специально всё переворачиваешь.
— Нет, Леня. Я просто взяла твой план и поменяла в нём одно имя.
— Это смешно.
— Мне тоже сначала было смешно.
Леонид посмотрел на чемодан так, будто тот лично его оскорбил.
— Мама ждёт тебя.
— Вот давай сейчас ей позвоним.
Этой идеи он почему-то не оценил.
— Зачем её впутывать?
Майя посмотрела на мужа.
— В историю про её дачу, её грядки и её потребность в помощи?
Пришлось звонить.
Леонид включил громкую связь не сразу. Сначала пытался объяснить матери сам.
— Мам, тут Майя опять упёрлась.
— Куда упёрлась?
— На дачу ехать не хочет.
— А она должна?
Леонид замолчал.
Майя подняла брови.
— Мам, ну ты же сама говорила, что тебе помощь нужна.
— Помощь нужна.
— Вот.
— И что «вот»?
В голосе Галины Петровны уже появилось подозрение.
— Я думал, Майя поживёт у тебя, поможет.
На другом конце несколько секунд было тихо.
— До каких пор поживёт?
— Ну… пока.
— Это что значит?
Леонид посмотрел на жену.
— До родов.
Галина Петровна заговорила не сразу.
— Лёня, ты сейчас серьёзно?
— А что такого?
— А работать она когда будет?
— С ноутбука.
— А врач?
— Возить можно.
— Кто будет возить?
Майя молча наблюдала, как собственный план Леонида начинает разваливаться без её участия.
Свекровь продолжила:
— И с какого перепугу она должна у меня каждый день огородом заниматься?
— Мам, ты сама говорила…
— Я тебе говорила: приезжай несколько раз среди недели полить, потому что жара. И тяжёлое мне помоги сделать. Ещё сказала, что столько сажать в следующем году не буду.
Леонид нахмурился.
— Ты говорила: «Молодым пора перенимать хозяйство».
— Так ты тоже молодой.
Майя отвернулась к окну, чтобы не рассмеяться.
На том конце провода Галина Петровна явно вошла во вкус.
— Ты чего решил, что «молодые» — это одна беременная Майя?
— Я не так решил.
— А как?
Ответа не нашлось.
— И вообще, — продолжала мать, — она в прошлую субботу приехала, я ей даже редиску не дала собирать. А ты её жить сюда определил. Отлично устроился.
Леонид выключил громкую связь.
— Всё, мам. Я понял.
— Нет, ты сначала скажи, чего вы напридумывали…
Он быстро попрощался.
После звонка несколько минут в комнате было тихо.
Майя открыла чемодан и достала зарядку.
— Это пока оставим. Завтра пригодится.
— Очень смешно.
— Я не шучу. Поезжай завтра. Помоги матери.
— Я и так езжу.
— По субботам на несколько часов.
Леонид сел на край кровати.
Злость у него постепенно проходила. Вместо неё появлялось то неприятное состояние, когда человек уже понимает, что спор проигран, но вслух признать это пока мешает самолюбие.
— Я правда думал, тебе там будет нормально.
— Жить там — возможно. Если бы я сама этого хотела. Сидеть на веранде, работать, гулять. Но ты придумал мне ещё одну смену и назвал её отдыхом.
Леонид потёр ладонью лицо.
— Я не думал, что это прям столько работы.
— Отлично. Завтра проверишь.
Он посмотрел на чемодан.
— Ты серьёзно мне его собрала?
— Там ещё место осталось. Можешь сапоги положить.
Сапоги всё-таки положили.
На следующее утро Леонид уехал к матери.
Вернулся вечером грязный, уставший и подозрительно молчаливый.
Майя ничего не спрашивала.
Он принял душ, съел две тарелки супа, потом открыл холодильник и долго смотрел внутрь.
— Там ещё котлеты, — подсказала Майя.
— Вижу.
— Хорошо отдохнул?
Леонид закрыл дверцу холодильника.
— У нас насос барахлит.
— Очень санаторно.
Он покосился на неё, но улыбнулся.
Через неделю Леонид снова поехал на дачу.
На этот раз не просто поливать.
Он купил комплект капельного полива для теплицы и систему для нескольких основных грядок. Часть денег дала Галина Петровна, часть он добавил сам из своих накоплений. Майя в эти расходы не вмешивалась: дача принадлежала свекрови, оборудование оставалось там.
В субботу Леонид четыре часа возился со шлангами и соединениями.
Потом выяснилось, что давления не хватает.
Пришлось переставлять бочку выше.
Потом потёк один из стыков.
Потом Галина Петровна решила, что раз сын уже приехал, неплохо бы наконец убрать старые доски за сараем.
В воскресенье вечером Леонид вернулся домой и заявил:
— Мама посадила кабачков на семью из двадцати трёх человек.
— Я давно подозревала.
— Зачем шесть кустов?
— Спроси у неё.
— Спросил. Она сказала: «А вдруг не взойдут».
— Взошли?
— Все.
Майя рассмеялась.
На третьи выходные она сама захотела съездить.
Не работать.
Просто сменить обстановку.
Леонид заранее поставил на веранде удобное кресло и принёс из дома маленькую подушку под спину.
Майя устроилась в тени с холодным морсом и наблюдала, как муж вместе с Галиной Петровной размечает участок.
— Вот эти две грядки убираем, — говорил Леонид. — Здесь вообще газон сделаем.
— Газон тоже косить надо, — заметила мать.
— Мам, тогда просто трава.
— Трава сорняком зарастёт.
— Тогда бетонируем всё.
— Не психуй.
Через несколько минут они спорили уже о количестве картошки.
Галина Петровна считала, что три длинных ряда — это минимум.
Леонид утверждал, что при количестве съедаемой ими картошки достаточно одного.
— А зимой что есть будете?
— Мам, магазины зимой не закрываются.
— В магазине неизвестно какая.
— Зато её не надо три дня выкапывать.
Майя сидела на веранде и ела клубнику.
Иногда жизнь всё-таки умела расставлять людей по нужным местам.
К середине июля система полива заработала нормально.
Часть грядок убрали.
Кабачки, правда, победить не удалось — они уже росли с такой уверенностью, будто им принадлежал участок.
Но уход за огородом стал занимать намного меньше времени.
В один из вечеров Леонид вернулся с дачи, поставил в прихожей пакет с огурцами и сказал:
— Я понял одну вещь.
— Какую?
— Картошка не становится отдыхом только потому, что находится на свежем воздухе.
Майя посмотрела на него.
— Неплохое открытие.
— И огурцы сами в банки не лезут.
— Ты стремительно развиваешься.
Он усмехнулся и достал из пакета банку малосольных огурцов.
— Мама передала.
Потом немного помолчал.
— Я тогда правда ерунду придумал.
Майя не стала устраивать ему торжественное прощение.
Ей важнее было другое.
За следующие недели Леонид больше ни разу не объявил за неё, где ей будет лучше и чем ей следует заниматься.
Когда Галина Петровна однажды позвонила и попросила приехать среди недели собрать огурцы, потому что обещали жару, Леонид не повернулся к жене со словами «ты же дома».
Он договорился на работе уйти на час раньше и поехал сам.
Вернулся с двумя вёдрами.
— Мама сказала, немного.
Майя посмотрела на вёдра.
— У твоей мамы своя система измерения.
— Я уже понял.
Чемодан после той истории Майя разобрала не сразу.
Рабочие перчатки ещё какое-то время лежали внутри.
А потом чемодан отправился на верхнюю полку шкафа, где и простоял до осени.
Иногда Леонид, доставая оттуда коробку или спортивную сумку, натыкался на него взглядом.
Майя ничего не говорила.
Не было необходимости.
С тех пор в их семье выражение «тебе же будет лучше» требовало обязательного уточнения: кому именно лучше и кто за это «лучше» будет работать.
А если Леонид начинал слишком уверенно распоряжаться чужим временем, Майе достаточно было посмотреть в сторону верхней полки.
Обычно муж замечал.
— Всё-всё, — говорил он. — Чемодан можешь не доставать.
И это действовало гораздо лучше любого семейного спора.
— Квартиру твою продадим за неделю! Деньги — на долги моего сына! — заявила свекровь, тыча мне в лицо папкой.