— Пусть эта нахлебница сначала стол накроет, а потом проваливает! — заявил сын. Но мать испортила ему весь праздник

— Двадцать человек, Максим. Ты вообще представляешь, куда мы их посадим?

Оксана стояла посреди гостиной с рулеткой в руках. Муж сидел на диване и составлял список гостей в телефоне.

— Нормально разместимся. Стол раздвинем, ещё один у соседей возьмём.

— А стулья?

— У Светки попросим.

— У моей сестры восемь стульев на всю квартиру. Она же сама с мужем к нам придёт.

Максим оторвался от телефона.

— Оксан, тебе обязательно всё усложнять? Я сорок лет отмечаю. Один раз можно нормально посидеть?

Оксана посмотрела на стол, который даже в разложенном состоянии с трудом вмещал десятерых, и решила пока не спорить.

За две недели до юбилея муж окончательно отказался от ресторана. В приличном кафе им предложили банкет на всю компанию за сорок две тысячи рублей. Напитки нужно было оплачивать отдельно.

Максим посчитал эту сумму грабежом.

— За что такие деньги? За то, что они тарелки принесут? Дома тысяч в пятнадцать уложимся по продуктам. Мама приготовит, ты поможешь. Я займусь напитками и музыкой.

— А ты?

— Я же сказал, напитками и музыкой.

По выражению лица Максима было понятно, что более тяжёлой работы на собственном юбилее он не предусматривал.

Галине Павловне было шестьдесят лет. В мае она вышла на пенсию, а двадцатого августа временно переехала к сыну.

В её однокомнатной квартире затеяли капитальный ремонт. Меняли старую проводку, трубы, снимали полы. Рабочие обещали управиться за полтора месяца, но сначала заболел электрик, потом подрядчик перепутал сроки поставки материалов.

Галина Павловна трижды выслушала объяснения, почему работа опять задерживается, и даже начала различать по голосу, когда мастер действительно занят, а когда просто надеется, что заказчица забудет позвонить.

Максим сам предложил пожить у них.

Квартира у него с Оксаной была трёхкомнатная. Самая маленькая комната раньше служила чем-то средним между кабинетом и складом. Туда поставили раскладной диван, освободили шкаф, и Галина Павловна временно поселилась у сына.

Первые две недели Максим был исключительно гостеприимен.

— Мам, не стесняйся, чувствуй себя как дома.

Потом привык.

Ещё через месяц начал замечать, что мать слишком долго занимает ванную, включает свет в коридоре и почему-то каждый день пользуется чайником.

Однажды вечером он пожаловался Оксане:

— Хорошо устроилась. Пенсию получает, за квартиру не платит, питается у нас.

Оксана тогда даже перестала вытирать тарелку.

— Максим, она мне деньги переводит.

— Какие деньги?

— Десять тысяч каждый месяц. На коммуналку и продукты.

— Ну и что? Она же здесь живёт.

— И ещё продукты сама покупает.

— Оксана, только не начинай считать каждую пачку макарон.

На этом разговор закончился.

Максим вообще своеобразно понимал семейную экономику. Если он покупал пять килограммов картошки, об этом узнавали все, включая продавщицу, которой он обязательно сообщал, сколько нынче стоит картофель.

Если Галина Павловна приносила из магазина мясо, овощи, молоко и хлеб, продукты словно появлялись в холодильнике самостоятельно.

Особенно удобно обстояло дело с ужинами.

Пока супруги работали, Галина Павловна встречала из школы двенадцатилетнюю Полину, кормила её, помогала добраться до занятий рисованием, а к возвращению взрослых готовила ужин.

Ещё она стирала кухонные полотенца, гладила бельё и следила, чтобы у внучки не закончились чистые вещи.

Делала она это добровольно. После сорока лет работы поваром в заводской столовой сидеть целыми днями без дела было непривычно, а внучку она любила.

Но у добровольной помощи имелась одна особенность: Галина Павловна считала, что за неё хотя бы иногда полагается говорить спасибо.

Оксана благодарила.

Максим обычно спрашивал, почему к котлетам опять гречка.

Праздничное меню появилось на холодильнике за десять дней до юбилея.

Галина Павловна прочитала его утром, пока заваривала чай.

Там значились четыре салата, мясо в духовке, запечённая рыба, куриные рулетики, тарталетки, бутерброды, домашние пироги и два десерта.

Внизу Максим приписал: «Не забыть зелень».

Свекровь подозвала Оксану.

— Это на сколько человек?

— На двадцать гостей. Ну и мы трое.

— А свадьба когда?

Оксана рассмеялась.

— Это Максим юбилей придумал.

— Я вижу. А готовить кто будет?

— Он рассчитывает, что мы вместе.

Галина Павловна приподняла брови.

— Вместе — это хорошо. Я могу два салата сделать и пироги испечь. Остальное пусть распределяет.

Вечером она повторила это сыну.

Максим согласился так легко, что мать даже удивилась.

Но через два дня он сообщил, что мясо лучше приготовить ей: у неё получается сочнее.

Ещё через день попросил заняться рыбой.

В понедельник добавил тарталетки, потому что Оксана будет занята уборкой.

Во вторник выяснилось, что куриные рулетики тоже удобнее поручить матери.

— Максим, — остановила его Галина Павловна, когда он в очередной раз подошёл с телефоном, — ты понимаешь, сколько здесь работы?

— Мам, ну ты же профессионал. Тебе что, трудно?

— Мне нетрудно приготовить ужин. А это банкет.

— Ты всё равно дома.

Галина Павловна положила кухонное полотенце на стол.

— Дома я нахожусь не потому, что меня наняли в повара. Давай ты сначала решишь, что действительно нужно, а потом поговорим.

Максим обиделся.

Он искренне считал, что мать придирается. Ему казалось, что опытному повару нарезать несколько тазиков салата — примерно то же самое, что ему отправить рабочее письмо.

Оксана предложила заказать часть блюд готовыми.

— Зачем? — возмутился муж. — Мы же экономим!

Этот довод он считал окончательным.

В среду, за три дня до праздника, Галина Павловна вернулась из магазина раньше обычного.

Возле двери стояли мужские ботинки. Из кухни доносились голоса.

К Максиму зашёл его приятель Андрей. Они собирались вместе ехать за напитками и пока пили кофе.

Галина Павловна уже хотела поздороваться, но услышала собственное имя.

— Мать-то у тебя на юбилее будет? — спросил Андрей.

— Да зачем она там? — ответил Максим. — У меня начальник с женой придёт, коллеги. Она начнёт вспоминать, как я в детстве манную кашу не ел.

— Ну и что?

— Да мне это надо? Пусть приготовит, всё выставит, а потом к Светке отправлю. Это Оксанина сестра. Переночует там.

— Ты со Светкой договорился?

— Да договоримся. Один вечер всего.

Андрей помолчал.

— Ты лучше заранее матери скажи. А то неудобно получится.

Максим усмехнулся.

— Слушай, она третий месяц у нас бесплатно живёт. Хоть какая-то польза должна быть. Пусть эта нахлебница сначала стол накроет, а потом проваливает. Я её что, всю жизнь содержать обязан?

— Макс, ты сейчас нехорошо говоришь.

— Да я же не собираюсь ей это в лицо рассказывать.

Галина Павловна отошла от кухни.

Она не стала заходить, хотя уже держала в руках пакет с молоком и хлебом.

Вернулась в прихожую, тихо вышла из квартиры и спустилась во двор.

На лавочке возле подъезда сидела соседка с маленькой собакой. Собака немедленно заинтересовалась пакетом, а соседка принялась жаловаться на новый домофон.

Галина Павловна даже поддержала разговор. Сказала, что домофоны теперь такие умные, что скоро будут решать, кого пускать к родственникам, а кого нет.

Потом соседка ушла.

Галина Павловна ещё немного посидела.

Её задело не то, что Максим хотел отметить юбилей без неё. Она вполне понимала желание взрослых людей посидеть с друзьями и коллегами.

Но сначала заставить мать два дня готовить, а потом отправить её ночевать к женщине, которую даже не предупредили…

Вот это оказалось новостью.

Причём самой неприятной была уверенность сына, что всё совершенно нормально.

Галина Павловна достала телефон, открыла банковское приложение и посмотрела историю переводов Оксане.

Двадцатое сентября — десять тысяч.

Двадцатое октября — десять тысяч.

Следующий перевод приходился на пятницу, двадцатое ноября.

Получалось, что нахлебница почему-то регулярно финансировала собственное нахлебничество.

Галина Павловна убрала телефон.

До дома она поднялась уже с вполне определённым решением.

Вечером она позвонила мастеру, который заканчивал ремонт в её квартире.

— Николай, скажите, там ночевать уже можно?

— Конечно. Вода есть, свет есть, плита подключена. Только плинтусы не везде поставил и шкаф не собрал.

— Это мне не мешает. Диван на месте?

— На месте. А вы разве не в воскресенье собирались возвращаться?

— Планы поменялись. Плинтусы потом доделаете.

В четверг она заказала на пятницу небольшую грузовую машину.

За три месяца вещей у сына скопилось прилично: одежда, коробки с книгами, посуда, швейная машинка, которую она когда-то привезла для ремонта Полининого костюма.

Ничего чужого среди этого имущества не было.

Оксана в четверг заметила, что свекровь собирает сумки, но решила, что та готовится к воскресному переезду, о котором они уже говорили.

Галина Павловна не стала её разубеждать. Сначала хотелось спокойно всё собрать и убедиться, что машина действительно приедет.

В пятницу утром она отправила Оксане десять тысяч рублей — последний перевод за третий месяц проживания.

Потом сложила оставшиеся вещи.

Из холодильника забрала только свои продукты, которые покупала отдельно: чай, баночку домашнего варенья и несколько упаковок любимого творога.

Общую еду не тронула.

Праздничных заготовок тоже не было. Максим собирался закупать основную часть продуктов в пятницу вечером, поэтому салаты, мясо и пироги пока существовали исключительно в списке на холодильнике.

В половине двенадцатого Максим вышел из комнаты и увидел в коридоре сумки.

— Мам, ты чего? Мы же договорились, что в воскресенье переезжаешь.

— Сегодня перееду. Машина к часу приедет.

— В смысле сегодня?

— В обычном. Ремонт закончен, жить можно.

Максим посмотрел на сумки, потом на холодильник.

— А юбилей?

— А что юбилей?

— Ты же готовить обещала!

— Я обещала два салата и пироги. Потом ты решил, что я должна приготовить практически всё.

— Ну мы же обсуждали!

— Ты перечислял. Это немного другое.

Максим начал раздражаться.

— Мама, ну вот обязательно сейчас? Ты понимаешь, что завтра двадцать человек придут? Оксана одна не справится!

— Конечно, не справится. Поэтому вам с ней придётся готовить вдвоём.

— Мне? Я гостей пригласил!

— Вот именно.

Он постоял, потом попытался говорить спокойнее.

— Ладно, оставайся хотя бы до завтра. Приготовишь всё, а после гостей можешь ехать. Я даже помогу с вещами.

Галина Павловна внимательно посмотрела на сына.

— Максим, а Светлана знает, что ты собирался меня к ней отправить?

Он замолчал.

— Какая Светлана?

— Оксаниная сестра. Та самая, у которой я должна была переночевать, чтобы не мешать твоим приличным гостям.

Максим заметно растерялся.

— Ты слышала?

— Достаточно.

— Мам, ну мы с Андреем разговаривали. Мало ли что человек скажет.

— Согласна. Иногда человек такое скажет, что сразу становится понятно, как он к тебе относится.

— Ты из-за одного слова теперь весь праздник срываешь?

— Нет. Я еду домой. Праздник ты устраиваешь сам.

Максим попытался объяснить, что неправильно выразился, что Андрей его подзадорил и вообще мать всё поняла слишком буквально.

Галина Павловна слушала недолго.

— Насчёт нахлебницы ты тоже неправильно выразился?

— Мама…

— Тогда объясни мне, зачем нахлебнице обслуживать твой банкет. Обычно за работу повара деньги платят. А я, получается, должна ещё и доплатить за возможность готовить?

Максим тяжело вздохнул.

— Ты всё к деньгам сводишь.

— Нет, сынок. Это ты начал с денег. Я всего лишь решила закончить расчёты.

Через час приехала машина.

Галина Павловна попросила водителя помочь с коробками. Максим, всё ещё надеявшийся, что мать передумает, сначала стоял в коридоре, потом всё-таки молча вынес тяжёлую сумку.

Спустя сорок минут машина отъехала от подъезда.

Галина Павловна сидела рядом с водителем и смотрела на знакомые улицы.

Ей было неприятно. В конце концов, Максим оставался её сыном, а услышанные слова нельзя было просто вычеркнуть.

Но возвращаться ради праздничных салатов она точно не собиралась.

Оксана приехала с работы около шести.

Муж встретил её в прихожей с таким лицом, будто обнаружил пропажу всей бытовой техники.

— Мать уехала.

— К себе?

— Да! И готовить отказалась!

Оксана поставила сумку.

— А почему?

— Обиделась на разговор с Андреем. Слышала, что я сказал.

— Что именно?

Максим нехотя пересказал.

Оксана слушала молча. Потом спросила:

— Ты действительно собирался отправить её к Свете?

— На одну ночь!

— Максим, Света вообще об этом ничего не знает.

— Ну я бы позвонил.

— А если бы она отказала?

— Господи, Оксана, не начинай и ты.

Жена прошла на кухню.

На холодильнике по-прежнему висел лист с меню.

Оксана сняла его и положила перед мужем.

— Давай считать.

— Что считать?

— Сколько нам нужно приготовить за вечер и завтра до шести.

Она достала калькулятор.

По первоначальному меню выходило около пятнадцати килограммов готовой еды. И это без учёта напитков и торта, который они заказали заранее.

Максим предложил убрать рыбу и куриные рулетики.

Оксана пересчитала.

— Примерно двенадцать килограммов.

— Ну вот, уже легче.

— Ты когда-нибудь готовил двенадцать килограммов еды?

— Не вижу проблемы.

— Отлично. Тогда начинай.

Максим посмотрел на неё с подозрением.

— Прямо сейчас?

— Нет, на следующий юбилей. Конечно, сейчас.

В результате долгих переговоров меню сократилось до двух салатов, мясного блюда, куриных голеней, бутербродов, нарезки и одного вида домашней выпечки.

— Вот это нормальный вариант! — обрадовался Максим.

— Хорошо. Ты отвечаешь за мясо, курицу, нарезку и покупки. Я — за салаты, выпечку и квартиру. Если не успеем, закажем готовое. Полину в повара не записываем.

— А почему мне столько?

Оксана посмотрела на него.

— Потому что юбилей твой. Я бы с удовольствием сегодня вечером пошла в гости к кому-нибудь другому.

Спорить Максим не стал.

Особенно после того, как Оксана напомнила ему о десяти тысячах, переведённых матерью утром.

— Она же нам каждый месяц платила, — сказал муж.

— Я тебе об этом говорила.

— Ну десять тысяч…

— Максим, мне завтра в магазин идти или мы будем обсуждать, насколько тебе не нравятся чужие десять тысяч?

В магазин они всё-таки поехали.

В субботу производственная смена началась в восемь утра.

Максим проснулся от звука миксера и запаха выпечки.

Оксана уже работала на кухне.

— Слушай, а где картошка для салата? — спросила она.

— В пакете.

— Я вижу, что в пакете. Почему не сварена?

— А я должен был?

Оксана медленно выключила миксер.

— Максим, вчера я попросила тебя поставить картошку и яйца вариться.

— Я думал, утром сделаем.

— Вот утро и наступило.

Максим достал кастрюлю.

Через двадцать минут выяснилось, что яиц купили недостаточно.

Он съездил в магазин.

Вернулся, обнаружил, что забыли майонез и зелень.

Поехал ещё раз.

К обеду стало понятно, что хлеба для бутербродов тоже нет.

Третья поездка состоялась под комментарий Оксаны:

— Ты хотя бы машину не глуши. Вдруг опять вспомнишь, что мы забыли?

Максим не ответил.

Он впервые в жизни занимался праздничным столом не в качестве человека, который иногда пробует колбасу с разделочной доски.

Выяснилось много нового.

Например, двадцать сваренных яиц чистятся неожиданно долго. Особенно когда половина скорлупы снимается вместе с белком.

Картошка для салата не превращается в одинаковые кубики сама по себе.

Мясо требует внимания, а куриные голени занимают в духовке гораздо больше места, чем на фотографии в интернете.

К двум часам Максим начал понимать, почему мать на работе уставала.

К трём понял, почему она не любила, когда кто-то заходил на кухню и спрашивал, скоро ли будет готово.

А в половине четвёртого нечаянно произнёс:

— Оксан, скоро там салат?

Жена подняла голову.

Максим сразу поправился:

— Я в смысле помочь чем-нибудь?

— Помой огурцы.

Он взял огурцы.

Потом посмотрел на огромную миску с нарезанными овощами.

— Слушай, а мама всё это обычно за сколько делала?

— Не знаю. Ты же говорил, что ей нечем заняться.

К пяти часам супруги успели приготовить два салата, испечь пирог и расставить часть закусок.

Мясо ещё было в духовке.

На столе не хватало тарелок.

В прихожей стояли пакеты из магазина, потому что убрать их было некогда.

Максим успел только переодеться в чистую домашнюю футболку, когда раздался звонок.

Он посмотрел на часы.

17:08.

— Кто там?!

Оксана выглянула из кухни.

— Открывай, может, соседка.

За дверью стоял начальник Максима, Виктор Борисович, с супругой.

Максим на секунду перестал понимать происходящее.

Потом вспомнил, что сам пригласил руководителя приехать к пяти. Хотел спокойно поговорить с ним до появления остальных гостей, которых звал на шесть.

Две недели назад это казалось прекрасной идеей.

— Виктор Борисович! Проходите!

— Мы не рано? — спросил начальник.

— Нет, что вы!

Из кухни донёсся голос Оксаны:

— Максим, духовку открой! У меня руки в тесте!

Максим бросился на кухню.

Мясо он оставил в духовке дольше положенного. Сверху уже образовалась корочка такого цвета, который кулинарные сайты обычно называют не «золотистым», а «передержали».

В гостиную пришлось вернуться с противнем в руках.

Виктор Борисович посмотрел на юбиляра, потом на противень.

— Серьёзно подготовился, Максим.

— Да тут небольшие технические сложности.

— Вижу. У вас производство в самом разгаре.

Супруга начальника осторожно заглянула на кухню, где Оксана собирала салат, а свободные поверхности закончились ещё час назад.

— Может, помочь?

Оксана хотела отказаться, но в этот момент Максим застрял с банкой маринованных огурцов.

Он пытался открыть её уже второй раз.

Сначала руками, потом через полотенце.

Крышка не поддавалась.

Виктор Борисович снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула и подошёл.

— Давай сюда.

— Я сам сейчас…

— Максим, у нас на работе станки сложнее устроены.

Начальник взял ложку, осторожно поддел край крышки, впуская воздух, и спокойно открутил её.

— Всё. Оборудование запущено.

Супруга Виктора Борисовича рассмеялась.

Оксана тоже.

Максим поблагодарил начальника и забрал банку с таким видом, словно только что проиграл ему важные производственные переговоры.

Через сорок минут начали приходить остальные гости.

А горячее по-прежнему было не готово.

Первые полчаса Максим старательно изображал, что всё идёт по плану.

Он рассказывал коллегам о ремонте на работе, включал музыку, разливал напитки.

Потом Оксана отвела его в сторону.

— Нам не хватает еды.

— Как не хватает? Там же салаты!

— Максим, двадцать человек пришли в гости, а не на дегустацию оливье. Половину мяса ты пересушил. Голени ещё готовятся. Бутерброды кончились.

— Сейчас дожарим.

— Духовка одна. И ждать ещё час никто не собирается.

Максим посмотрел на гостей.

Начальник разговаривал с Андреем. Светлана, сестра Оксаны, пыталась найти свободную тарелку. Кто-то уже спрашивал, когда будет горячее.

Максим достал телефон.

Ближайшее кафе принимало заказы на большие компании, но срочность стоила дорого.

Он заказал несколько порций горячего, дополнительные закуски и два больших набора готовых блюд.

Сумма вышла девятнадцать тысяч шестьсот рублей.

Палец над кнопкой оплаты задержался.

За эти деньги Максим рассчитывал купить продуктов чуть ли не на два праздника.

Теперь же ему предлагали несколько контейнеров с доставкой.

Он оплатил.

Оксана увидела сумму и только покачала головой.

— Ну что, сэкономили?

— Не начинай, пожалуйста.

— Не буду. Сейчас гостей кормить надо.

К счастью, компания подобралась не слишком требовательная.

Пока ждали доставку, гости разговаривали, шутили, вспоминали рабочие истории.

Друзья помогли переставить стулья.

Светлана без лишних церемоний отправилась на кухню и принесла чистые тарелки.

Виктор Борисович оказался человеком вполне общительным. Он не делал замечаний по поводу еды, похвалил домашний пирог и даже предложил тост за юбиляра.

Но Максим всё равно постоянно поглядывал на телефон.

Когда приехала доставка, он встретил курьера с таким облегчением, словно тот привёз не горячее, а результаты удачной сделки.

Вечер постепенно наладился.

Правда, вместо великолепного домашнего застолья, которым Максим собирался удивить коллег, получилась обыкновенная шумная семейная встреча.

С коробками из кафе, тесно поставленными стульями и вечным вопросом, кому передать салатницу.

Ближе к концу вечера Светлана огляделась.

— А Галина Павловна где? Я думала, она с нами будет.

Максим сделал вид, что занят бутылкой минералки.

Ответила Оксана:

— Она вчера к себе переехала. Ремонт наконец закончился.

— Ой, как хорошо! — обрадовалась Светлана. — А то бедная женщина всё лето со строителями воевала.

— Да, теперь дома.

— Передавай ей привет. И скажи, что я к ней на чай напрошусь.

Оксана пообещала.

Максим промолчал.

Особенно неловко ему было оттого, что Светлана совершенно не подозревала о своей предполагаемой роли гостиницы для свекрови.

Последние гости ушли ближе к полуночи.

На кухне стояла посуда, в холодильник не помещались остатки еды, а под столом обнаружилась салфетка с куском колбасы.

Максим опустился на стул.

— Всё. Больше никаких домашних юбилеев.

Оксана убирала со стола бокалы.

— Хорошо. Следующий твой сорокалетний юбилей отметим в ресторане.

Максим даже не улыбнулся.

Он открыл банковское приложение.

И начал считать.

На продукты они потратили двадцать одну тысячу рублей. Ещё тысячу шестьсот — на дополнительную посуду, салфетки и прочие мелочи.

Плюс девятнадцать тысяч шестьсот за срочную доставку.

Получилось сорок две тысячи двести рублей. Напитки он считал отдельно — их пришлось бы покупать и для банкета в кафе.

За готовый стол с обслуживанием просили сорок две тысячи.

Максим несколько раз проверил цифры.

— Мы дома на двести рублей больше потратили?

— Да.

— И это без нашей работы?

— Представь себе.

Он положил телефон на стол.

Сидел молча довольно долго.

Потом сказал:

— Если бы мама осталась, было бы дешевле.

Оксана перестала складывать тарелки.

— Максим, ты опять не туда считаешь.

— В каком смысле?

— Ты только что сам увидел, сколько стоит чужая работа. А теперь снова рассуждаешь, как хорошо было бы получить её бесплатно.

Максим хотел возразить.

Но посмотрел на гору посуды и промолчал.

Оксана села напротив.

— Я ведь тоже хороша. Всё видела, всё понимала, а в итоге привыкла, что Галина Павловна успевает за нас. Только она почему-то ещё и виноватой оказалась.

— Я не думал, что она так воспримет.

— А как она должна была воспринять слово «нахлебница»?

Максим провёл ладонью по лицу.

— Не надо мне это повторять.

— Тогда больше сам не повторяй.

Они ещё некоторое время убирали кухню.

В половине второго ночи Максим впервые за долгие годы самостоятельно вымыл всю посуду после большого семейного праздника.

К концу он обнаружил у себя новое уважение к людям, которые умеют готовить на двадцать человек и при этом не превращать кухню в филиал стихийного бедствия.

В воскресенье Галина Павловна проснулась в собственной квартире.

В комнате ещё пахло ремонтом. Возле стены стояли неразобранные коробки, шкаф ждал мастера, а плинтусы местами отсутствовали.

Зато никто не спрашивал, когда будет обед.

Она спокойно позавтракала, разобрала посуду и сходила за продуктами.

В обед позвонила Полина.

— Бабуль, а ты теперь совсем у себя?

— У себя, зайчонок.

— А я могу приехать?

— Конечно. Только с родителями договорись.

— А кто меня теперь после школы встречать будет?

— Это вы с мамой решите. Ты у меня уже большая, но маршрут надо продумать.

Полина немного помолчала.

— А ты не обиделась на нас?

Галина Павловна села на диван.

— На тебя точно нет. И к тебе это вообще отношения не имеет.

— Хорошо. А то папа вчера очень нервничал.

— Представляю.

— Он даже огурцы открыть не смог. Ему начальник помогал.

Галина Павловна неожиданно рассмеялась.

— Вот как?

— Да. И папа потом сказал, что больше никогда не будет готовить на двадцать человек.

— Разумное решение.

Они договорились увидеться в следующие выходные.

В понедельник началась обычная рабочая неделя.

И супруги обнаружили, что вместе с Галиной Павловной из их жизни исчезла не только готовая еда.

Утром некому было погладить Максиму рубашку.

Он полез в шкаф, достал одну, потом другую.

— Оксан, у меня все рубашки мятые!

— Утюг на месте.

— Я не об этом.

— А я именно об этом.

Вечером оказалось, что ужин тоже сам себя не приготовил.

Полина уже могла возвращаться из школы самостоятельно, но раньше бабушка встречала её после занятий и кормила дома. Теперь родителям пришлось договориться с дочерью, когда она будет приходить, что сможет разогреть и кто станет покупать продукты.

Галина Павловна ничего не требовала и не вмешивалась.

Оксана предупредила свекровь, что они справятся сами, и извинилась за своё молчание.

— Я ведь видела, сколько вы делаете. Просто думала, Максим со временем сам поймёт.

— Понимаешь, Оксана, — ответила Галина Павловна, — когда человек к удобству привыкает, он редко начинает задумываться, откуда оно берётся.

— Теперь задумался.

— Ну и хорошо. Мне не нужно, чтобы он себя наказывал. Пусть просто научится замечать других.

В среду Оксане пришлось задержаться на работе.

Раньше Максим в такой ситуации спокойно звонил матери:

«Мам, приготовь что-нибудь, мы поздно».

На этот раз он заехал в магазин, купил куриное филе, овощи и макароны.

Ужин получился простым, зато вполне съедобным.

Полина поставила ему оценку:

— Восемь из десяти.

— А два за что сняла?

— За то, что ты огурец прямо с кожурой порезал.

— У нас огурцы теперь вообще особенная тема, — заметила Оксана.

Максим посмотрел на неё.

— Давайте уже забудем эту банку.

Но семья забывать не собиралась.

Ровно через неделю после юбилея Максим приехал к матери.

Предварительно позвонил и спросил, удобно ли ей будет его принять.

Галина Павловна как раз ждала мастера, который должен был собрать шкаф. К приезду сына мастер уже закончил работу и уехал.

Максим принёс продукты к чаю.

— Мам, я купил кое-что.

— Вижу. Проходи.

В квартире стало уютнее. На кухне висели новые полотенца, возле окна стоял любимый цветок Галины Павловны. В прихожей ещё лежала коробка с мелочами, до которых не дошли руки.

Максим огляделся.

— Хорошо получилось.

— Мне тоже нравится.

Она поставила чайник и достала пирог, который испекла утром для себя.

Максим сел за стол.

Некоторое время они говорили о ремонте, погоде и Полининых рисунках.

Потом он отложил ложку.

— Мам, я хотел извиниться.

Галина Павловна не стала помогать ему подбирать слова.

— Я наговорил гадостей. И ещё хуже — думал, что ты мне что-то должна за то, что у нас живёшь.

— Думал, значит.

— Да. Я потом переводы посмотрел. Три раза по десять тысяч. Тридцать тысяч за три месяца. А сколько ты продуктов приносила, я даже не знаю.

— Я тоже не считала каждую покупку.

— Вот именно. Ты не считала, а я считал. Только почему-то не то.

Галина Павловна налила ему ещё чаю.

— Максим, дело не в тридцати тысячах. Если бы мне действительно понадобилась помощь, ты бы тоже начал подсчитывать, сколько воды я потратила?

Он опустил глаза.

— Надеюсь, что нет. Но после всего, что я сказал, понимаю, почему ты спрашиваешь.

— Я у вас не из-за денег жила. И помогала не потому, что отрабатывала жильё. Мне нравилось с Полиной возиться. Ужины готовить тоже было нетрудно, пока это не превратили в обязанность.

— Я понял.

— Хорошо. Только обратно я не вернусь. У меня свой дом, свои дела. С Полиной буду видеться, когда договоримся. Но каждый день стоять у плиты и ждать вас с работы больше не собираюсь.

— Я и не прошу.

— Вот это уже приятно слышать.

Максим отломил кусок пирога.

— Вкусно, мам.

— Спасибо.

Он помолчал.

— А я ведь был уверен, что дома накрыть стол ничего не стоит.

— Теперь знаешь, сколько?

— Знаю. И даже больше, чем хотел.

Галина Павловна улыбнулась.

— Ничего. Иногда полезно.

Максим допил чай, помог матери вынести упаковку от нового шкафа и поехал домой.

Никаких обещаний исправиться навсегда он не давал. Галина Павловна и не просила.

Ей было гораздо важнее, что сын впервые приехал не с просьбой приготовить, постирать или присмотреть за внучкой, а просто повидаться.

К декабрю в семье установился новый порядок.

Максим взял на себя покупки и несколько ужинов в неделю. Оксана занималась остальными днями, а Полина научилась сама разогревать обед и следить за своими школьными вещами.

Получалось не всегда идеально.

Однажды Максим пересолил суп. В другой раз купил столько моркови, что Оксана поинтересовалась, не собирается ли он открывать овощную лавку.

Но постепенно они привыкли справляться втроём.

Галина Павловна теперь приходила к ним в гости, когда хотела. Садилась за стол, пила чай, интересовалась Полиниными делами.

Никто больше не встречал её словами:

«Мам, раз уж пришла, посмотри, что у нас на кухне».

А перед Новым годом Максим предложил снова собрать родственников.

— Только без большого меню, — сразу предупредила Оксана.

— Конечно. Закажем горячее, сделаем пару салатов.

— Кто сделает?

— Мы с тобой. Я салаты возьму на себя.

Оксана посмотрела на мужа с интересом.