Обижаться мне не полагалось. Мать моя швея, отец – слесарь, сама я – на приборном заводе.
А у них сплошь интеллигенция: Зоя Аркадьевна – бывший завуч гимназии, свекор – именитый инженер, Снежана, несостоявшаяся балерина, замужем за начальником управления. Так-то вот. Мы ни разу не поссорились по-настоящему. Ссориться можно с равным, а я для Зои Аркадьевны была величиной, которую проще не замечать. Она меня и не замечала.
На днях ожидалось торжество по случаю ее юбилея. О чем муж, Федор, мне и сообщил.
Организацию торжества Снежана взяла на себя.
Ожидалось большое застолье в доме у свекрови, рестораны та принципиально не признавала.
Накануне днем я приехала к свекрови, чтобы помочь с подготовкой к празднику.
И привезла с собой две большие сумки с приготовленными заранее салатами да с пирожками. Подумала, что лишним это не будет.
Зоя Аркадьевна заглянула в мои сумки и поморщилась.
– Это что? – кивнула она на мои контейнеры с салатами.
– Салаты, – отозвалась я.
– И зачем? – поморщилась свекровь. – Ко мне завтра утром приедет профессиональный повар со своими продуктами и все сготовит. Не надо нам этой твоей… самодеятельности.
– Хорошо, поставлю в холодильник, – пожала я плечами.
– Ну поставь, – милостиво разрешила свекровь.
Я поставила привезенное в холодильник и вдруг услышала, как Снежана шипит в трубку:
– Как это? Да что ж такое-то? У нас же… – потом пауза. – Ну она-то хоть не сильно пострадала?
Снова пауза.
– Да ладно уж. Выкрутимся как-нибудь.
Я не поняла что к чему, а уточнять не стала. Хотя, в принципе, Снежана и не стала бы со мной разговаривать. Ибо уровень не тот.
Я попрощалась со всеми и поехала домой.
Позже муж сообщил мне, что повар, на которого свекровь возлагала все надежды, попала в дорожное происшествие.
– Ой… – сказала я.
– Ой… – вздохнул муж.
– А мама твоя в курсе?
– Нет пока.
Тут мне вспомнилось Снежанино шипение в трубку: «Как это? Да что ж такое-то? Ну она-то хоть не сильно пострадала?..»
Пазл сложился, все сошлось.
– А когда вы думаете ей сообщить? – поинтересовалась я.
– Ну, не знаю… Никогда, наверное, – смущенно отозвался Федор.
– А… как же тогда… Кто кормить-то гостей будет?
Муж посмотрел на меня.
– В том-то и вся загвоздка, – невесело усмехнулся он, – что некому это делать. Снежка в шоке, конечно… Не знаем вот, как выкручиваться будем.
Я пожала плечами. В конце концов, мне-то что? За организацию торжества отвечаю не я, значит, и шишки все достанутся не мне. Весь вечер Федор кому-то звонил. Потом ему самому звонили. И с каждым звонком муж мой все больше мрачнел.
– Может, доставку заказать? – предложила я.
– Мама не ест из доставки, для нее это оскорбление, – буркнул он.
– Ах, да. Не тот уровень, – отозвалась я.
Муж покосился на меня, но я постаралась сделать совершенно невинное лицо. Я догадывалась, что будет завтра – самое настоящее светопреставление. И хотя человек я не злорадный, видеть лица всех, кто привык к «уровню», мне очень хотелось.
Что ж, мое желание исполнилось.
Когда мы с Федором прибыли к свекрови, один из родственников шепотом сообщил нам, что у нас форс-мажор. Повар в больнице, готовить некому, стол не накрыт, гостей, которые придут на торжество всего-то через несколько часов, кормить нечем. Виновница торжества сидела в кресле, и я ее, честно говоря, не узнавала.
Лицо бледное, руки трясутся, словно произошло что-то мегатрагичное, как минимум чернобыльского уровня. Впрочем, в глазах Зои Аркадьевны, вероятно, юбилейный форс-мажор где-то на том же уровне и находился.
На Снежане лица не было. Понятно, что не она была виновата, но Зоя Аркадьевна то и дело недовольно на нее поглядывала.
– Вот всегда так у тебя, – заворчала она наконец, – не имеешь запасного варианта, вот и садишься в лужу.
Снежана вскинула на нее глаза, но промолчала.
И правильно, ибо спорить с Зоей Аркадьевной было себе дороже. Одна из племянниц предложила заказать еду с доставкой. Ее тут же зашикали. Мы с мужем переглянулись, Федор со значением поднял брови – видишь, мол, я же говорил.
Кто-то заикнулся о шашлыке, но его осадили, шашлык, тем более на большое количество людей, тоже нужно заказывать заранее.
Вторая племянница именинницы листала телефон. Никто не знал, что делать. В какой-то момент Зоя Аркадьевна посмотрела на мужа и недовольно произнесла:
– А ты, Федя. Чего молчишь весь вечер? Скажи что-нибудь.
– Э, – произнес муж, – э-э-э…
Мать махнула на него рукой: ясно, мол, с тобой все.
– Вот… – проворчала она после паузы. – Женился на простушке на мою голову. А женился бы на нормальной девочке, из нашего круга, у нее нашлись бы знакомства, связи. Одним звонком все решила бы. А невестка наша… из простых… Ну что она может?
Федор промолчал. И тут я, хоть меня никто и не спрашивал, решилась заговорить.
– Я вам давеча привозила продукты. Помните?
– Это которые? – презрительно отозвалась свекровь. – Это соленья-варенья-то твои?
– Да.
– И что? Предлагаешь гостям это подать?
– Ну, другого варианта я не вижу, – пожала плечами я.
Свекровь отвернулась. И тут заговорила Снежана:
– И в самом деле… Она же что-то привозила вчера…
– Да? – оживился кто-то из родственников-мужчин. – Так это же выход!
– Да, действительно, – раздавалось то тут, то там. – Это выход… Теть Зой, ваше слово.
– Да делайте что хотите. Мне надо, чтобы люди голодными не остались, – буркнула свекровь.
И нахохлилась.
Мы со Снежаной и с племянницами пошли на свекровину кухню. И достали оттуда мои салаты и пирожки.
– Ну… негусто, конечно, – промолвила Снежана, – но хоть что-то.
Скоро в гостиной стоял накрытый стол. Пирожки с ливером, пирожки с капустой, с яблоком, салаты, нарезка… И в самом деле негусто. Но и не пусто. Потихоньку стали подтягиваться гости. Многие пришли не с пустыми руками, а тоже принесли свое, домашнее. Юбилей, как-никак. Восемьдесят лет человеку.
Сели, потянулись к еде. Кто-то похвалил пирожки, кто-то попросил добавки. Зоя Аркадьевна молчала. Одна из племянниц, та, что сидела по правую руку от нее, благосклонно кивнула мне:
– Слушайте, а Томка-то молодец!
– Угу, – отозвалась племянница, сидевшая по левую руку, – выручила, чего уж там.
– А вкусно-то как! – пробасил кто-то из дядьев. – Вот что простушка, то простушка… А готовит вкусно.
– Аминь, – вторили ему с другого конца стола.
А потом заговорила Зоя Аркадьевна. Впрочем, «заговорила» – это сильно сказано. Она произнесла всего два слова:
– Спасибо, Тома.
Два слова, но зато каких!
С этих пор ничего особо не изменилось. Я по-прежнему была простушкой не из «их» круга. Но за столом меня теперь садили поближе к свекрови, а родственницы то и дело звонили мне и интересовались то одним, то другим рецептом.
С Федором мы тот юбилей не вспоминаем.
Значит, деньги мои считать легко, а долги свои платить сложно? — сорвалась жена