– С твоим партнёром мы всё решили без тебя, – сказал муж. Я только спросила, во сколько собрание

Наутро в переговорной уже лежали проекты решений о новом директоре и долях. Андрей был уверен, что мне останется подписать готовое. Он не знал, что за ночь я успела проверить не только его слова.

— С твоим партнёром мы всё решили без тебя, — сказал Андрей и подвинул к краю стола мою папку с договорами. — Завтра Кирилл проводит собрание. Дальше компанию будем вести по-другому.

Я сняла очки и положила их рядом с ноутбуком.

Мы ужинали час назад. Андрей даже спросил, не купить ли на выходных новую сушилку для белья. Потом ушёл отвечать клиенту, вернулся и сообщил, что в компании, которую я создала одиннадцать лет назад, меня решили переставить с места на место.

Будто речь шла о шкафе.

— Что значит «по-другому»? — спросила я.

Андрей сел напротив. Пиджак он уже снял, рукава рубашки закатал. Такой вид у него бывал после удачных переговоров: дело сделано, осталось объяснить остальным, почему его решение было единственно разумным.

— Кирилл тоже считает, что ты тормозишь развитие, — ответил он. — У нас новый контракт, нужно расти, брать людей, расширять закупки. А ты на каждую цифру просишь ещё три расчёта.

— Это называется бюджет.

— Вот именно. С тобой любой разговор заканчивается таблицей.

Я посмотрела на него.

— А с тобой чем заканчивается?

Он усмехнулся.

— Решением.

Вот тогда я поняла, что это не очередной спор о скорости работы.

Последние полтора года Андрей всё чаще говорил «мы решили», когда речь шла о продажах. Сначала я поправляла. Потом перестала. Он действительно много сделал для коммерческого отдела, привёл двух крупных клиентов, собрал сильную команду.

Доля в компании от этого у него не появилась.

У меня было шестьдесят процентов «Контур Сервиса». У Кирилла Белова — сорок.

Андрей был коммерческим директором. Хорошо оплачиваемым. С большой свободой в переговорах и доверенностью на часть договоров.

Но не владельцем.

— Что именно вы решили с Кириллом? — спросила я.

Андрей откинулся на спинку стула.

— Тебе лучше остаться собственником и не заниматься ежедневным управлением. Я стану генеральным. Кирилл остаётся на закупках. Потом немного поменяем структуру капитала, чтобы у меня тоже была доля. Так честнее.

Последние два слова он произнёс особенно уверенно.

Я даже переспросила:

— Честнее?

— Лена, не начинай. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Я девять лет в этой компании.

— Восемь.

Он дёрнул уголком рта.

— Какая разница?

— Для человека, который собирается делить мою компанию, наверное, никакой.

Андрей положил ладони на стол.

— Вот поэтому мы и не стали обсуждать с тобой заранее. Ты всё сразу воспринимаешь как нападение.

— Кто это «мы»?

— Я и Кирилл. Кто ещё?

Он говорил так, будто имя моего партнёра должно было закрыть вопрос.

Кирилла я знала почти пятнадцать лет. Компанию мы поднимали вместе, хотя начинала её я. Он вошёл позже, когда мне понадобился человек на закупки и поставщиков. Через несколько лет получил сорок процентов.

Мы ругались из-за цен. Из-за складских остатков. Из-за его привычки заказывать больше, если поставщик обещал скидку. Но договорённости он соблюдал.

По крайней мере, я так думала до этого вечера.

— Когда собрание? — спросила я.

Андрей явно ждал другого.

Наверное, крика. Или вопросов: как вы могли, почему Кирилл согласился, что теперь будет с нами.

Он даже немного подался вперёд.

— Завтра в одиннадцать.

— В нашей переговорной?

— Да.

— Повестка есть?

— Кирилл всё подготовил.

— Мне её не присылали.

Андрей махнул рукой.

— Я тебе сейчас сказал. Не цепляйся к формальностям.

Я кивнула.

Он расслабился почти сразу.

Вот что бывает, когда человек слишком долго уверен, что знает тебя лучше тебя самой.

— Хорошо, — сказал Андрей. — Я рад, что ты не устраиваешь сцену. На самом деле для тебя мало что изменится. Доля останется. Доход останется. Просто операционку возьму я.

— И часть компании.

— Это логично. Мы же семья.

Я закрыла ноутбук.

— Значит, завтра в одиннадцать.

— Да. И, Лена, давай без юристов и цирка. Всё внутри семьи и компании.

Он встал, забрал телефон и ушёл в спальню.

Через минуту оттуда донёсся звук телевизора.

Я осталась за столом.

Папка с договорами лежала там, куда он её сдвинул, освобождая перед собой место.

Я вернула её обратно.

Потом открыла телефон и нашла номер Татьяны Орловой.

Она ответила после второго гудка.

— Елена, добрый вечер. Что случилось?

— Завтра в одиннадцать у меня собрание участников, о котором я узнала десять минут назад от мужа. На нём хотят снять меня с должности генерального директора, назначить мужа и подготовить его вход в капитал.

На другом конце стало тихо на пару секунд. Татьяна не ахала и не задавала бесполезных вопросов.

— У вас документы дома?

— Устав есть в электронном виде. Корпоративная папка тоже у меня.

— Тогда открывайте ноутбук. Начнём с того, что именно они могут принять без ваших шестидесяти процентов.

Я снова подняла крышку.

Телевизор в спальне стал громче.

Андрей решил, что разговор закончился.

На самом деле он только начался.

К половине десятого вечера на экране у меня было открыто восемь файлов.

Татьяна появилась в маленьком окне видеосвязи. Светлые волосы были собраны на затылке, вместо привычного серого пиджака на ней была тёмная кофта. На столе перед ней лежал распечатанный устав.

— Ещё раз, — сказала она. — У вас шестьдесят процентов. У Белова сорок. Воронцов участником общества не является.

— Да.

— Его доверенность касается коммерческих договоров, перечень ограничен приложением?

— Да.

— Право голосовать от вашего имени по корпоративным вопросам ему никто не давал?

Я посмотрела на неё.

— Конечно нет.

— Я обязана спросить.

Татьяна перелистнула несколько страниц.

Я отправила Кириллу короткое письмо с требованием предоставить материалы завтрашнего собрания. Без обвинений. Без вопроса, почему меня не уведомили.

Просто как участник общества.

Ответ пришёл через двенадцать минут.

Три вложения.

Проект решения о досрочном прекращении моих полномочий.

Проект решения о назначении Андрея генеральным директором.

И ещё один документ, где было написано про изменение устава и последующее увеличение капитала.

Я перечитала фамилию мужа дважды.

Она смотрелась там почти буднично.

Воронцов Андрей Сергеевич.

Татьяна открыла тот же файл.

— Они торопились.

— Почему?

— Потому что смешали в одном плане несколько процедур. И потому что рассчитывают не на право.

— А на что?

— На вас.

Я подняла взгляд.

— Объясните.

— Если Белов придёт один со своими сорока процентами и попробует изображать собрание, предусмотренного вашим уставом количества голосов для работы у него нет. Если вы придёте и зарегистрируетесь, собрание состоится, но дальше начинаются голоса. Смена генерального директора требует большинства от общего числа голосов. У него сорок.

— У меня шестьдесят.

— Именно. Изменения устава у вас требуют не меньше семидесяти пяти процентов. А если речь дойдёт до принятия третьего лица в общество через увеличение капитала, там требования закона ещё жёстче. Без вашего согласия схема не проходит.

Я провела пальцем по краю стола.

— Кирилл это знает.

— Должен знать хотя бы распределение долей.

— Тогда зачем всё это?

Татьяна чуть отодвинулась от камеры.

— А ваш муж что вам сказал?

Я повторила почти дословно.

«Мы всё решили без тебя».

«Для тебя мало что изменится».

«Потом немного поменяем структуру капитала».

Татьяна выслушала.

— Они не рассчитывают провести всё законно без вас, — сказала она. — Они рассчитывают, что вы согласитесь после того, как вам покажут готовую конструкцию. Возможно, дадут документы на подпись и объяснят, что коллектив уже знает, клиенты предупреждены, отступать поздно.

Мне вспомнилось, как месяц назад Андрей представил нового менеджера словами: «Это человек, которого мы решили взять».

Меня тогда даже не было на финальном собеседовании.

Менеджер оказался неплохим, и я не стала возвращаться к вопросу.

Потом Андрей сам согласовал скидку старому клиенту. Я поворчала, пересчитала маржу и тоже не стала раздувать спор.

По одному случаю.

По маленькому кусочку.

Очень удобно привыкнуть, что чужие границы можно двигать, если человек каждый раз предпочитает сохранить рабочий день.

На телефон пришло сообщение от руководителя отдела продаж.

Елена Викторовна, Андрей Сергеевич сказал, что с завтрашнего дня договоры будем согласовывать через него. Мне пока ничего не менять?

Я показала экран Татьяне.

— Вот и ответ, — сказала она.

Теперь угроза изменилась.

До этого у меня был муж, слишком уверенный в своём влиянии.

Теперь у меня был коммерческий директор, который уже объявлял сотрудникам о смене управления до решения участников общества.

— Что я могу сделать прямо сейчас? — спросила я.

— Многое. Но вопрос в том, чего вы хотите добиться.

Я посмотрела на папку с проектами.

Позвонить Кириллу я могла за десять секунд.

Позвать Андрея обратно на кухню тоже.

Можно было положить перед ним устав и сообщить, что его план закончился, не начавшись.

Тогда утром они пришли бы с другой версией.

Кирилл сказал бы, что его неправильно поняли. Андрей объяснил бы всё семейной ссорой. Документы назвали бы черновиками.

— Я хочу, чтобы завтра они сами сказали, что собирались делать, — ответила я. — Не дома. Не каждый по отдельности.

Татьяна кивнула.

— Тогда приезжайте на собрание.

— Вы со мной?

— Да.

Я открыла старую переписку с Кириллом.

Искала письмо о дополнительном складе, но увидела тему, которую уже успела забыть.

О моей доле.

Письмо было июльское.

Два месяца назад Кирилл всерьёз думал выйти из бизнеса. У него болел отец, жена уговаривала сократить работу, и он назвал сумму, за которую готов был продать мне свои сорок процентов.

Четырнадцать миллионов.

Потом мы получили большой контракт с сетью небольших гостиниц.

Разговор о продаже Кирилл отложил.

А через несколько недель, как выяснилось, нашёл другой способ улучшить своё положение.

— Татьяна, посмотрите ещё одно письмо.

Я переслала его.

Она прочла и спросила:

— Это было предложение продать долю?

— Да. До нового контракта.

— Срок ответа там указан?

— Нет. И я ничего не принимала. Просто обсуждали.

— Тогда это не обязанность Белова продать вам долю за эту сумму.

— Мне и не нужна обязанность.

Татьяна посмотрела на меня внимательнее.

— Понимаю.

— Если завтра Кирилл покажет, что действительно выбрал Андрея против меня, прежнего партнёрства больше не будет. Я предложу ему вернуться к его собственной цене.

— Он может отказаться.

— Конечно.

Я закрыла письмо.

— Но цифру он услышит.

После разговора с Татьяной я написала руководителю продаж, что до официального распоряжения порядок согласования договоров не меняется.

Потом открыла банковский кабинет и проверила список действующих доверенностей.

Имя Андрея было там.

Ещё вчера эта строка ничего во мне не задевала.

Теперь я видела в ней не мужа.

Я видела полномочие, которое сама дала человеку и которое он уже начал считать своим.

В спальне выключился телевизор.

Андрей появился в дверях.

— Ты ещё работаешь?

— Да. Завтра же собрание.

Он улыбнулся.

— Вот видишь. Уже правильно воспринимаешь.

Я посмотрела на него поверх экрана.

— Стараюсь разобраться.

— Там не в чем разбираться. Кирилл всё объяснит.

— Пусть объяснит.

Он задержался у двери.

Кажется, моя готовность прийти ему понравилась ещё больше.

— Только не превращай это в войну, Лена.

— Я приду послушать решение, которое вы приняли без меня.

Андрей принял эту фразу за уступку.

Он не заметил, что я впервые повторила его слова почти дословно.

В переговорную я вошла в две минуты двенадцатого.

Собрание было назначено на одиннадцать.

Опоздала я намеренно всего на несколько минут. Не ради красивого появления. Мне нужно было, чтобы Татьяна успела получить у секретаря копии тех документов, которые Кирилл принёс утром.

Андрей и Кирилл уже сидели за столом.

Перед Кириллом лежала раскрытая папка. Рядом стояла бутылка воды. Андрей занял моё обычное место у экрана.

Увидев Татьяну, он перестал улыбаться.

— Я просил без юристов, — сказал он.

— Ты просил, — ответила я и поставила сумку на свободный стул.

Кирилл снял очки.

За ночь он написал мне только одно сообщение: «Обсудим завтра лично».

Теперь личный разговор почему-то не радовал его.

— Лен, я думал, мы сначала втроём поговорим, — произнёс он.

— Вы уже поговорили вдвоём. Поэтому сегодня я не одна.

Татьяна положила перед собой тонкую папку.

— Добрый день. Я присутствую как представитель и консультант Елены Викторовны. Корпоративные решения принимает она сама.

Андрей посмотрел на часы.

— Отлично. Раз все пришли, давайте уже начинать.

Татьяна повернула голову к нему.

— Андрей Сергеевич, участником общества вы не являетесь. Начинает собрание не кандидат на должность генерального директора.

Он откинулся на стуле.

— Я здесь вообще-то девять лет работаю.

— Это не меняет состав участников.

Я увидела, как Кирилл быстро посмотрел на Андрея.

Вот первая трещина.

Вчера они сидели на одной стороне и были уверены, что количество уверенности можно сложить и получить право.

Сегодня за столом лежали документы.

У документов арифметика была другой.

— Давайте без театра, — сказал Кирилл. — Елена, ситуация простая. Компания выросла. Ты физически не успеваешь заниматься всем. Андрей ведёт продажи, я закупки. Мы предлагаем логичную управленческую модель.

— Тогда озвучь её официально.

Он помедлил.

— Прекратить твои полномочия генерального директора. Назначить Андрея. После этого подготовить изменения в устав и его вхождение в капитал.

— В каком размере?

Андрей вмешался:

— Это второй этап. Проценты обсудим.

Я повернулась к нему.

— Я спрашивала участника общества.

Его лицо стало жёстче.

Кирилл поправил очки.

— Предварительно обсуждали двадцать процентов после увеличения капитала. Но цифра не окончательная.

— За счёт уменьшения наших долей?

— Пропорционально, — ответил он.

— Значит, ты собирался отдать часть своего контроля человеку, который сейчас контролем не обладает?

— Не надо так формулировать.

— А как надо?

Кирилл выдохнул.

— Надо исходить из пользы для компании.

— Хорошо. Тогда голосуем.

Андрей нахмурился.

Он явно ожидал, что я буду защищаться.

Просить.

Доказывать, что хорошо управляю.

Я не собиралась.

Кирилл развернул первый лист.

— По прекращению полномочий генерального директора Елены Воронцовой…

Татьяна подняла руку.

— Сначала один процедурный вопрос. Во сколько вы начали заседание?

Кирилл посмотрел на часы.

— Мы ещё не начинали.

— Хорошо. Потому что до регистрации Елены Викторовны у присутствующего участника было сорок процентов голосов. По вашему уставу заседание в таком составе открываться не может.

Андрей постучал пальцами по столу.

— Она пришла. Что теперь не так?

— Теперь состав другой, — ответила Татьяна. — Теперь можно зарегистрировать обоих участников и голосовать.

Я расписалась в листе регистрации.

Кирилл тоже.

Татьяна пододвинула лист к нему обратно.

— Продолжайте.

Он начал снова.

Формулировка была длинной. Досрочно прекратить мои полномочия. Назначить генеральным директором Андрея Воронцова. Организовать передачу дел.

Я слушала до конца.

Потом Кирилл сказал:

— Я голосую за.

Татьяна посмотрела на меня.

— Елена Викторовна?

— Я голосую против.

Андрей коротко рассмеялся.

— И что? Мы сейчас будем устраивать детский сад?

Татьяна открыла устав.

— Сорок процентов за. Шестьдесят против. Решение не принято.

Андрей повернулся к Кириллу.

— Ты говорил, что вопрос решаемый.

— Я говорил, что с Леной надо договориться.

— Вы со мной уже договорились, — сказала я. — Без меня. Помните?

Он посмотрел на меня.

Теперь эта фраза звучала совсем иначе.

Кирилл закрыл первый проект.

— Хорошо. С директором пока оставим. Но стратегически вопрос всё равно надо решать.

— Давайте следующий, — предложила я.

— Лена…

— Вы для него собрались. Давайте.

Кирилл достал проект изменений.

Татьяна не вмешивалась, пока он не дошёл до увеличения капитала.

Тогда она положила ладонь на устав.

— Для изменений устава у вас установлен порог не менее семидесяти пяти процентов от общего числа голосов. Кроме того, принятие третьего лица в общество через вклад и соответствующее изменение долей требует согласия участников в порядке, установленном законом. Сорока процентов Белова здесь недостаточно в любом случае.

— Я здесь, — сказал Андрей.

Татьяна повернулась к нему.

— Физически — да. Корпоративного голоса у вас нет.

Кирилл резко закрыл папку.

Андрей посмотрел на меня.

— Ты специально притащила её сюда, чтобы нас унизить?

— Нет. Чтобы вы наконец услышали разницу между «мы решили» и «решение принято».

— Ты цепляешься за бумажки.

— За доли. За устав. За полномочия. Именно из этих бумажек и состоит та власть, которую вы вчера уже поделили.

Андрей поднялся.

— Если ты сейчас зарубишь всё из принципа, часть клиентов уйдёт со мной.

Вот это уже было не про устав.

Это был его козырь.

Он знал клиентов. Они звонили ему напрямую. С двумя владельцами сетей он ездил на рыбалку. Половина отдела продаж привыкла получать от него решение быстрее, чем от меня.

Я знала, что такой удар возможен.

И всё равно неприятно было услышать его вслух.

Кирилл посмотрел на него с раздражением.

— Андрей, сядь.

— Нет, пусть Лена понимает последствия.

Я закрыла ручку колпачком.

— Я их понимаю. Именно поэтому твоя доверенность на подписание коммерческих документов будет отозвана сегодня.

Андрей замер.

— Ты не посмеешь.

— Это доверенность компании. Её выдавала я как генеральный директор.

— Мы дома договорим.

— Дома мы будем говорить о браке. Здесь мы говорим о компании.

Кирилл потёр переносицу.

— Вы оба сейчас делаете хуже бизнесу.

Я повернулась к нему.

— Нет, Кирилл. Вчера ты решил, что бизнесу станет лучше, если меня поставить перед готовым фактом. Сегодня выяснилось, что факта нет.

Он отвёл взгляд.

И вот тогда я окончательно поняла, кто из них на что рассчитывал.

Андрей верил, что продавит меня привычкой.

Кирилл верил в Андрея.

Не в документы. Не в голоса.

В то, что муж вернётся домой и получит мою подпись там, где корпоративный партнёр получить её не смог.

Неплохой был план.

Если считать меня частью их ресурса.

— На этом собрание закончено? — спросила я.

Кирилл уже собирал листы.

— Видимо, да.

— Тогда у меня к тебе предложение.

Андрей стоял у окна, держа телефон в руке. Он повернулся первым.

Кирилл не спешил.

— Какое?

Я достала из папки распечатанное письмо.

Он узнал его ещё до того, как я развернула лист.

— Это старое.

— Два месяца.

— Ситуация изменилась.

— Очень.

Кирилл посмотрел на меня.

В июле он сам предложил мне купить свои сорок процентов за четырнадцать миллионов рублей.

Тогда я попросила неделю на расчёты.

Через четыре дня пришёл крупный контракт. Ещё через неделю Кирилл сказал, что выходить передумал.

Я не спорила.

Компания стала стоить дороже. Его решение было понятно.

Теперь я положила письмо между нами.

— Я готова купить твои сорок процентов за четырнадцать миллионов.

Он даже усмехнулся.

— Лена, ты серьёзно? После нового контракта?

— Абсолютно.

— Это цена до контракта.

— Это твоя цена.

— Тогда.

— Да. Тогда, когда ты хотел уйти из компании, а не получить в ней больше власти чужими руками.

Кирилл снял очки и положил их на письмо.

— Ты понимаешь, сколько сейчас стоит моя доля?

— Понимаю. Поэтому предложение действует пять рабочих дней.

— А потом?

— Потом останемся участниками в соотношении шестьдесят на сорок и будем работать строго в рамках устава. Без устных договорённостей через моего мужа. Без решений от моего имени. Без проектов, о которых я узнаю вечером на кухне.

Он посмотрел на Татьяну.

— Это она придумала?

Татьяна даже не изменила выражения лица.

— Я консультирую по правовым вопросам. Цену вам предлагает Елена Викторовна.

Кирилл снова посмотрел на меня.

— Ты мстишь.

— Нет. Если бы я мстила, разговор был бы о том, как сделать тебе больнее. Я предлагаю решить проблему собственности.

— За старую цену.

— За цену, которую ты сам считал справедливой, пока не решил, что можешь получить больше другим способом.

Андрей подошёл к столу.

— Лена, хватит. Ты сейчас на эмоциях рушишь всё, что мы строили.

Я подняла глаза.

— Что именно мы строили?

— Семью. Компанию. Нормальную жизнь.

— Компанию строила я с Кириллом. Ты пришёл позже и хорошо работал. За это получал зарплату, бонусы и полномочия. Семья дала тебе моё доверие. Долю в «Контур Сервисе» семья тебе не дала.

Он сжал губы.

— То есть теперь я для тебя просто сотрудник?

— Сегодня здесь — да.

— А дома?

Я убрала письмо обратно к Кириллу.

— А дома мы отдельно разберёмся, что осталось от брака после того, как мой муж решил мою судьбу с моим партнёром.

Андрей взял со стола свой телефон.

— Ты пожалеешь, что устроила это представление.

— Представление устроили вы. Я просто пришла на собрание.

Он вышел.

Дверь закрылась без хлопка.

Кирилл сидел, глядя на письмо.

— Он был уверен, что ты согласишься, — сказал он наконец.

— А ты?

Кирилл провёл пальцем по краю листа.

— Я думал, вы дома договоритесь.

Вот и всё.

Никакого сложного заговора.

Никакого тайного документа, который я должна была найти в запертом ящике.

Два взрослых мужчины просто решили, что моё согласие можно получить потом.

После объявления сотрудникам.

После подготовленных бумаг.

После фразы «всё уже решено».

Так людям проще уступать.

Не потому, что согласны.

Потому что неудобно ломать то, что другие уже успели построить у них на голове.

— Домой ты Андрея зачем приплёл? — спросила я. — Ты же мой партнёр. Мог прийти ко мне и сказать, что хочешь другого управления.

Кирилл устало потёр лоб.

— С тобой такие разговоры тяжёлые.

— Потому что я спрашиваю цифры?

— Потому что ты всегда хочешь понять, на чём решение стоит.

Я не удержалась от улыбки.

— Сегодня это оказалось полезной привычкой.

Он тоже почти улыбнулся, но передумал.

— Четырнадцать миллионов мало.

— Тогда не продавай.

— Ты не будешь повышать?

— Нет.

— Даже торговаться?

— Мы уже торговались в июле. Ты назвал цену.

Кирилл надел очки.

— Мне надо подумать.

— Пять рабочих дней.

Он сложил письмо пополам, потом остановился и расправил его обратно.

— Лена, если я останусь, мы сможем работать?

Хороший вопрос.

Ещё вчера я бы стала искать правильный ответ, чтобы никого не загнать в угол.

Теперь ответ был простой.

— Сможем. Но не как раньше.

— Что это значит?

— Что раньше я считала тебя человеком, которому не нужно объяснять разницу между партнёрством и сговором. Теперь всё, что касается полномочий, денег и управления, будет только письменно и по процедуре.

Кирилл кивнул.

Не обиделся.

Не возмутился.

Наверное, впервые за сутки понял, что я не собираюсь ни выгонять его силой, ни спасать наши старые отношения.

Выбор у него действительно оставался.

Просто уже не тот, который они придумали вчера.

Татьяна закрыла свою папку.

— Елена Викторовна, по доверенности Андрея Сергеевича документы подготовить сегодня?

— Сегодня.

Кирилл поднялся.

— Он может увести клиентов.

— Может попытаться.

— Тебя это не пугает?

Я посмотрела на место у экрана, где полчаса назад сидел мой муж.

Пугало.

Я слишком долго работала, чтобы относиться к таким вещам легко. Я знала стоимость каждого крупного клиента, знала кассовые разрывы, знала, сколько времени уходит на нового менеджера и сколько ошибок он делает в первые месяцы.

Но есть вещи дороже удобства.

Если человек однажды использовал твоё доверие как доверенность на твою жизнь, нельзя делать вид, что достаточно попросить его в следующий раз быть аккуратнее.

— Пугает, — ответила я. — Но страх не даёт ему дополнительных процентов в компании.

Татьяна впервые за всё утро улыбнулась.

Кирилл взял своё письмо и вышел.

Мы остались вдвоём.

На столе лежали проекты решений.

Новый директор.

Новый участник.

Новая структура.

Ещё час назад Андрей держал эти листы так, будто будущее уже распечатали и осталось поставить мою подпись.

Я собрала бумаги в одну стопку.

— Что с протоколом? — спросила я.

— Зафиксируем, что предложенные решения не приняты, — ответила Татьяна. — И отдельно оформим дальнейшие корпоративные действия.