— Мама займёт весь второй этаж! — отчеканил муж, стоя на верхней площадке дубовой лестницы, которую я два года назад рассчитывала по миллиметрам. — Там панорамные окна на сосны и отдельный санузел. А твои чертёжные столы и плоттер ребята сейчас спустят в гараж.
Я застыла на нижней ступеньке с тубусом рабочих схем в руках. Мимо меня, тяжело топая грязными ботинками по светлому паркету, двое грузчиков в синих комбинезонах тащили вниз мой широкоформатный принтер «Эпсон» — главный инструмент моего проектного бюро. Следом по-хозяйски спускалась свекровь Тамара Игоревна в пуховом платке поверх болоньевой жилетки, а у входной двери уже громоздились четыре клетчатых баула, вёдра с геранью и коробка с банками солений.
— Стойте! — я шагнула поперёк марша и ухватилась за станину плоттера. — Поставьте технику на место! В гараже плюс шесть и сырость, у него печатающая головка за сутки выйдет из строя!
Грузчики переглянулись и остановились. Кирилл недовольно поморщился, поправил манжеты рубашки и спустился на три ступеньки:
— Оля, не устраивай сцен при рабочих. В гараже обогреватель включишь. Мама к нам из Костромы насовсем переехала, у неё суставы, ей нужен солнечный этаж.
— Кирилл, ты даже не позвонил мне! У меня завтра в десять утра защита расчётов несущих конструкций торгового центра в госэкспертизе, вся база нагрузок на сервере наверху!
— Ничего с твоими балками до завтра не случится, — вмешалась Тамара Игоревна, поджимая губы. — Посидишь с ноутбуком на кухне за хлебницей, ты же молодая и сильная, потеснишься ради матери! Я сорок лет в двухкомнатной хрущёвке прожила, имею право на старости лет в просторном доме у сына пожить. Свою квартиру в Костроме я вчера жильцам на год сдала.
Я медленно положила тубус на консоль в прихожей и посмотрела на свекровь:
— Тамара Игоревна, а с чего вы взяли, что это дом вашего сына?
Кирилл нервно дёрнул плечом и попытался оттеснить меня к кухне:
— Оль, прекрати сейчас же. Парни, несите принтер в гараж, я заплатил за два часа!
— Ещё один шаг вниз с этим плоттером, — ровным голосом обратилась я к грузчикам, — и я вызову наряд полиции, а вашей бригаде выставлю счёт на триста восемьдесят тысяч рублей за порчу инженерного оборудования. Поднимайте станину обратно в мастерскую.
Старший рабочий оценил обстановку, коротко кивнул напарнику, и через две минуты плоттер стоял на прежнем месте у чертёжного стола, а бригада вышла за калитку.
Я прошла в кабинет, достала из металлического шкафа синюю папку и положила на каменную столешницу кухонного острова свидетельство о регистрации права и свежую расширенную выписку из ЕГРН, которую брала три дня назад для тендера.
— Читайте, Тамара Игоревна. Шрифт крупный.
Кирилл раздражённо отмахнулся, заявляя, что он сам риэлтор и законы знает не хуже меня, но свекровь уже придвинула лист к себе. В графе «Правообладатель» значилась только я — Березина Ольга Вадимовна. Участок в Заволжском районе Ярославля я купила за три года до знакомства с Кириллом, сама спроектировала двухэтажный таунхаус, а акт ввода в эксплуатацию и право собственности зарегистрировала в мае двадцать третьего года — за восемь месяцев до нашего ЗАГСа. У мужа здесь не было ни метра, кроме временной регистрации.
Свекровь долго водила ногтем по строчкам с кадастровым номером и датой ввода дома в эксплуатацию, сверяя цифры с синей печатью МФЦ. Вся её уверенность хозяйки, приехавшей обживать панорамный этаж с видом на сосновый бор, начала таять на глазах.
Тамара Игоревна подняла растерянный взгляд от дат:
— Кирюша… Как это — до свадьбы? Ты же мне говорил, что вы этот коттедж вместе строили и ты сюда деньги со своих сделок вкладывал!
— Мало ли по каким бумагам она коробку проводила! — огрызнулся Кирилл, краснея ушами. — Я плитку в прихожую привозил и за интернет платил!
— У вас ровно шестьдесят минут, — я посмотрела на настенные часы: стрелки показывали половину второго. — В два тридцать в этом доме не должно быть ни одного баула, ни рассады, ни тебя самого, Кирилл. Вызывай грузовое такси.
Вместо того чтобы пойти к сумкам, Тамара Игоревна тяжело опустилась на барный стул и прижала ладонь к груди:
— Ой, в висках застучало… Кирюша, дай воды, у меня сейчас криз будет! Квартиру в Костроме я людям по договору сдала, мне ехать некуда, я отсюда никуда не сдвинусь!
А Кирилл тем временем отступил к окну, раскрыл свой рабочий ноутбук и посмотрел на меня со злой усмешкой:
— Никуда мы за час не уедем, Оля. И плоттер свой тебе всё равно придётся перенести в маленькую спальню. Потому что в два часа дня сюда приедет клиент принимать весь первый этаж под офис геодезической фирмы.
Я подумала, что ослышалась:
— Какой ещё клиент?!
— Платёжеспособный. Мы с мамой займём второй этаж, ты потеснишься в угловой комнате, а весь низ с отдельным входом со двора я вчера сдал в аренду по сто двадцать тысяч в месяц. Мне нужно кассовый разрыв в агентстве закрыть, я уже задаток с людей взял!
От такой наглости у меня на секунду перехватило дыхание. Мой муж-риэлтор решил превратить мой собственный дом в доходное общежитие и посадить на первом этаже чужую контору, чтобы перекрыть свои долги.
— По какому документу ты взял задаток за чужой дом, Кирилл?
— Сказал арендатору, что таунхаус семейный, а от жены у меня нотариальное согласие на управление! Если ты сейчас устроишь при нём скандал, мне придётся возвращать сто двадцать тысяч в двойном размере, а у меня их нет! Так что сядь и помолчи, если не хочешь, чтобы к нам приставы ходили!
Значит, вот почему Тамара Игоревна так синхронно схватилась за сердце, едва речь зашла о выезде. В калитку позвонили ровно без десяти два: во двор вошёл плотный седоватый мужчина в пальто с кожаной папкой, а за воротами притормозила «Газель» с офисными креслами в кузове.
— Аркадий Борисович, проходите! — Кирилл метнулся в прихожую с дежурной риэлторской улыбкой. — Мы как раз освобождаем помещение!
Тамара Игоревна мгновенно забыла про давление и принялась деловито заталкивать свои баулы под лестницу, чтобы не мешать проходу арендатора.
Я взяла со стола выписку из ЕГРН, паспорт и вышла в прихожую прямо перед гостем:
— Добрый день, Аркадий Борисович. Меня зовут Ольга Вадимовна Березина. Прежде чем разгружать машину, взгляните на выписку из государственного реестра по этому адресу.
Мужчина удивлённо остановился на коврике, достал из кармана очки в тонкой оправе и развернул мою выписку рядом со своим договором. Несколько секунд он молча сопоставлял фамилии, дату государственной регистрации и отсутствие каких-либо обременений в реестре, а потом медленно нахмурился. По всему выходило, что человек, взявший у него вчера наличные, не имел к этому таунхаусу ни малейшего юридического отношения.
— Позвольте… Здесь единственный собственник с двадцать третьего года — Березина О. В. А Кирилл Валерьевич вчера в офисе предъявил мне копию свидетельства и расписку, по которым хозяйкой первого этажа является его мать, гражданка Лаптева Тамара Игоревна!
Я медленно повернула голову к свекрови, застывшей у вёдер с геранью:
— Тамара Игоревна? Значит, вы вчера вместе с сыном подписали договор аренды моего дома под видом собственницы?
Аркадий Борисович достал из папки договор и приходную расписку на сто двадцать тысяч рублей:
— Эта дама вчера в пять вечера лично сидела в переговорной агентства «Яр-Метр» на улице Свободы и пересчитывала мои сто двадцать тысяч наличными! Уверяла, что специально приехала из Костромы передать сыну ключи от своего таунхауса!
Вот теперь сошлась вся картина. Никакую квартиру в Костроме свекровь не сдавала — она приехала в Ярославль ещё вчера специально для того, чтобы сыграть роль «мамы-хозяйки» перед клиентом, пока Кирилл подсунул человеку поддельную копию документа.
Свекровь попятилась к двери санузла и вдруг сорвалась на крик:
— Он мой сын, его из агентства увольняют за недостачу по двум сделкам! Директор пригрозил полицией, если до понедельника деньги не внесёт! А у тебя два этажа простаивают, не обеднела бы, если бы люди внизу с компьютерами посидели!
Аркадий Борисович побагровел, достал телефон и шагнул к Кириллу, перекрывая выход на крыльцо:
— Ах вы мошенники! Я ведь директора твоего агентства «Яр-Метр» Виктора Палыча лично знаю, мы в одном доме живём! Сейчас сюда и он приедет, и наряд полиции!
Кирилл затрясся и кинулся к матери:
— Мам, отдай ему деньги! Они же у тебя в сумке в косметичке лежат, мы вчера только двадцать тысяч в кассу внесли!
— Как это — отдай?! Я из них уже за перевозку вещей заплатила!
— Если через две минуты сто двадцать тысяч рублей до последней купюры не лягут на эту тумбу, — жёстко предупредил Аркадий Борисович, — вы оба поедете с нарядом в следственный отдел Заволжского района.
Под ледяным взглядом обманутого заказчика Тамара Игоревна с проклятиями вытряхнула из бархатной косметички сто тысяч пятитысячными купюрами, а недостающие двадцать тысяч вместе с оплатой прогона «Газели» Кирилл под диктовку перевёл со своей кредитной карты. Забрав деньги и порвав фиктивный договор, Аркадий Борисович оставил мне свою визитку на случай суда и уехал.
На часах было два пятнадцать. В калитку вошёл мой давний подрядчик, прораб Павел, которого я вызвала ещё после отъезда грузчиков, с двумя монтажниками и новой замковой личинкой.
— Ольга Вадимовна, какую дверь меняем? — деловито уточнил Павел, доставая шуруповёрт.
— Входную и калитку, Паша. И помогите, пожалуйста, выставить эти четыре баула, герань и два чемодана из гардеробной за забор.
— Оля, ну я же тебя по-человечески прошу, не руби сплеча! — Кирилл попытался ухватить меня за рукав. — Мне же теперь из агентства волчий билет дадут за подделку выписки, и кредитка пустая! Куда мы сейчас с матерью пойдём?
— На вокзал Ярославль-Главный, Кирилл. Квартира у Тамары Игоревны в Костроме, как выяснилось, совершенно свободна — вот там на втором этаже хрущёвки и откроете своё семейное агентство.
Через пятнадцать минут за калиткой щёлкнул новый ригельный замок. Утром я защитила проект торгового центра в госэкспертизе с первого предъявления, а Кирилла в тот же день со скандалом уволили из риэлторского агентства по статье за попытку сдачи чужого объекта.
Надя не поверила глазам: бывший муж прислал ей счёт… от собственной матери